Home
Кирилл Фёдоров
28 Август 2007 @ 18:07
Рыбы — это вам не... (неутешительный прогноз)  
Рыбы могут плавать задом,
Ползать, уподобясь гадам,
Прыгать, ерзать и летать
Рыба — зверь, ни дать, ни взять.
Рыбы очень любят есть,
Им знакомо слово «месть»,
То страшнейшие созданья
От начала мирозданья.
Апокалипсис придет —
Разомкнутся толщи вод,
Рыбы выйдут на поверхность
Бить, крушить и сеять скверность.
К рыбе человек глухой
Станет кормом и трухой.
Человек имеет уши —
Рыбу тоже нужно слушать.
Метки:
 
 
Кирилл Фёдоров
23 Август 2007 @ 22:54
О! Вспомнил.  
— Приветствую! Я — граф Толстой…
— Здрасте вашблагароде, гхм, а я — граф Простой.
 
 
Кирилл Фёдоров
16 Август 2007 @ 04:39
Большая Гора, люди и две консервы  
Через неделю я вспоминаю (опомнился), что опять был рядом с Большой Горой. Десять с лишним человек, сплошь уроженцы УГАТУ и выходцы из Нижнего Новгорода (туристы). Молодые мальчики-сисадмины и их девочки, сотрудник научно-исследовательского института, занимающийся проблемами воздействия лазера..., его девушка-неврастеничка, приблуда Юрист-ЭнЭлПишник, три фотоаппарата и 4 Гб цифропленки, половина которой, по своему смысловому содержанию, напоминает надпись на мегалитическом камне «Здесь был...». А смысл в том, что камню, в том виде каким мы его наблюдаем, миллион лет, и это он Здесь Был.

дальше )
Метки:
 
 
Кирилл Фёдоров
09 Август 2007 @ 00:44
Тыдыщ!  
Теперь любители стрелять в людей могут тренироваться в интернете: http://www.sroown.com/sp/.
 
 
Кирилл Фёдоров
27 Июль 2007 @ 00:17
Издержки Замысла  
Действующие лица:

Коля — не закусывая пьет водку, курит.
Петя — не закусывая пьет водку, курит.

Натюрморт:

Кружка «Атмарк» (http://store.artlebedev.ru/catalog/kitchen/atmark/) — стоит в центре стола.
Пепельница «Сентенция» (http://store.artlebedev.ru/catalog/office/sententia/) — стоит в центре стола рядом с кружкой «Атмарк».

Сидят, значит, Коля и Петя, пьют водку и курят в пепельницу «Сентенция». Коля — дизайнер, а Петя тоже дизайнер. Пьют и не закусывают. Две первых пошли тяжко, третья и шестая — хорошо, а четвертую и пятую они не заметили за разговором о разном. Петя говорит:
— Хорошо, вот, щас пошла!
— Да, и не говори, хорошо! Шестая, да? — cпрашивает Коля.
— Да, шестая, — Отвечает Петя.
— Ох, и напились же мы с тобой, Петя!
— Ох, и напились, Коля!
— А вот, скажи: тебе твоя работа нравится?
— Конечно, Николай, очень! Я очень люблю делать мир лучше.
— И мне. Дизайн — великая наука!
— А Лебедева Артемия ты уважаешь?
— Да, Петр, уважаю. Он — хороший человек! Он пепельницу и кружку придумал.
— Да, Николай, только хороший человек мог придумать пепельницу и кружку, и дать им названия!
— Так то оно так, вот только меня терзает смутное сомнение, Петр!
— Какое, Никола?
— Так ли удобно использовать эту кружку в быту?
— Причем здесь быт, Коля? Дизайн призван избавить человечество от таких понятий, как быт и неудобство!
— Это ты верно заметил, Петя. Но я о другом. Удобно из нее пить и держать при этом в руках?
— Смотря что. Водку неудобно.
— Почему?
— Это же пошло, Коля! Пить водку из кружки — последняя стадия мещанства!
— Да, согласен, мне тоже было бы как-то неудобно пить водку из кружки. Но я о другом. Не кажется ли тебе, что ручка у кружки — дурацкая?
— Как?! Это же Замысел! Она же выполнена в виде буквы @ и называется «Атмарк»!
— Ты прав! Но, накой мне наполовину впаянная в кружку буква @? И где здесь Замысел?
— Как? Ты пользователь Интернета, тебе должна быть приятна эта буква! Тем более что она первая в алфавите!
— В каком алфавите? Это ж не буква!
— В дизайнерском!
— Это уж точно!
— Ты меня всегда понимал, Коля!
— Конечно, но ее неудобно держать, хотя, на сайте у Лебедева написано «держать удобно»! У меня пальцы в эту ручку еле пролазают.
— У тебя просто пальцы толстые. Вот у меня пролазают, — говорит Петр и демонстрирует. — Можно так держать, а можно так. Да и вот так еще тоже, как-то…
— Значит, эта кружка удобна только для тебя, Петя.
— Не факт. Можно привыкнуть. Тем более, что к кружке за 10 баксов трудно не привыкнуть! Это же эксклюзив!
— Ты умный человек, Петр! Я тебя очень уважаю за это.
— И ты, Николай! Глупый — не сомневается!
— Эх! Какой же ты хороший человек, Петруня!
— И ты, Никола, тоже отличный!
— Давай хряпнем за это, дорогой.
— Наливай!
Петя и Коля хряпают и удовлетворенно закуривают, любуясь «Сентенцией»
— Вот, Коля, взять хотя бы эту прекрасную пепельницу в виде диалога, которая так изящно иллюстрирует нашу глубокомысленную беседу. Ведь «сентенция» с латыни — мудрое изречение.
— Курим, общаемся, говорим на вечные темы.
— Это точно!
— Лебедев — молодец!
— И ты тоже! Понимающий человек!
— И ты Николай, и ты тоже!
— Только вот, Петруня, кажется мне… мы бы и с обычной пепельницей так же курили и говорили.
— Ты что?! Это же Замысел, Николай! Ты не до конца прочувствовал красоту момента!
— Так что же это получается? Слова — пепел? Мысль — тлен? Мудрость — прах??? — удивляется вконец окосевший Коля.
— Э, нет! Это… это… как тебе сказать? Ты красоты не видишь! Это За-мы-сел! — путается в языке Петя.
— И Замысел тоже ничто?
— Ты ничего не понимаешь! Это — дизайн!
— Ты же меня только что умницей называл, Петя!
— Зри в корень, Николай, старайся понять!!!
— Я понимаю только, что исходя из всей этой философии, наши слова друг другу ничегошеньки не значат!
— Дурак ты, Николай!
— Сам ты — дурень! Я глубже твоего все уже давно понял!
— Прекрати, Никола! Я тебя как дизайнера не уважаю!
— Да ты сам... полиграфист!
— Я полиграфист?! Это ты! Тебе только резчиком и работать!
— Замолчи Петр! Мне приятнее пить из кружки с ручкой в виде буквы «О». О! О! Обычной кружкой и Обычной пепельницей пользоваться! Дизайн должен быть простым и не отягощать работу мозга!
— Нет, ты не дизайнер! Ты самодовольный кретин!
— Я болван?! Ах ты скотина!!!
— Это я то?!



В этот момент, смешавшись друг с другом, Коля и Петя мутузят друг друга на полу, и уже непонятно кто кому надевает на голову пепельницу полную окурков, и получает в ответ кружкой по голове. Шутка ли? кружкой по голове? Да еще такой. Полкило весом.
 
 
Кирилл Фёдоров
04 Июнь 2007 @ 01:22
Здравствуй, дорогой ЖЖ, давно не виделись. Сука.  
Этот пост здесь на всякий случай, чтобы Сознание Сети не подумало чего плохого и не удолило мой ЖЖ навсегда. Еще пригодится.
 
 
Кирилл Фёдоров
15 Октябрь 2006 @ 20:30
Надоело!!!  
— Надоело! Устал! Всё, хватит!!! — орал, наполовину высуновшись из окна лоджии, взъерошеный и полуголый я в осеннее смурное утро.
Утро уныло молчало.

Уважаемая френдлента, не пугайся. Это ничего такого, это не опять скучная писанина. Это — ОБЪЯВЛЕНИЕ. А надоело (нудная и продолжительная барабанная дробь, переходящая в аритмичное постукивание) мне — жить одному. Хочу сожительницу. СОЖИТЕЛЬНИЦУ. Женского полу. Ибо скучно мне вечерами, и стихи чужие читать некому.

К делу:
Снимаю квартиру на улице Доблестного Советского Разведчика Рихарда Зорге. Квартира однокомнатная, но со всеми удобствами: музыка, компьютер, интернет, диван-кровать (одна штука), холодильник (одна штука), кресло (две штуки), столик кухонный (одна штука), табурет (четыре штуки), прочая мебель в ассортименте, вода горячая/холодная... и т.п. Что такое быт я не знаю. При этом у меня тут чисто, опрятно и есть еда (мало). Конечно, все это не совсем затак: можно за еду, можно за небольшое количество денежных средств, кои призваны будут помочь не умереть с голоду двоим человекам и облегчить тяжкую ношу квартросъемщика. О'как! Заставлять готовить еде не буду — сам могу.

Условия:
Знать наизусть минимум две главы из «Онегина», несколько сонетов Шекспира, быть осведомленной о современных тенденциях в русской литературе, мочь в двух словах разъяснить смысл новеллы Борхеса «Лабиринт», понимать, что все-таки случилось с Магой, обажать Дюка Эллингтона, Ника Кейва и «Тин Хэт Трио», молиться по утрам Артемию Лебедеву, хотеть быть как Пащенко :)... ладно-ладно, это я так.

Я работаю юродивым на рынке уфимского дизайна, окончил пять курсов филфака, много чего не умею (петь, например), не женат, неуравновешен, страдаю резкимим перепадами настроения, мизантроп, очень замкнут, хожу по ночам, портфолио прилагается... ну в общем — пиздец полный! Страшно? Нет? Ну тогда — милости прошу, пишите на элекропочту, или ниже.

PS: Если хоть кому-то интересно — не пишу в ЖЖ потому что лень. Вот пройдет лень и...
 
 
Кирилл Фёдоров
31 Июль 2006 @ 02:44
Детектив из ни-че-го (автолитературоведческий)  
чтобы было понятнее (предшествует): http://kirill-lin.livejournal.com/5482.html

Представим себе человека вне контекста. Но мы находимся сейчас в тексте, черт возьми! Никаких человеков! Человек — это вообще! Человек — ну и что? Каждый — человек, скажет каждый. По крайней мере, физиологически. Назовем его, ну, допустим, героем. Нет. Героем! А теперь попробуем задать себе вопрос: кто это? Такая постановка вопроса пытается сбить нас с панталыку. Дело в том, что это слово является местоимением по отношению к субъекту, чаще — к конкретному. Любознательный датчанин уверяет нас: «местоим. кой, который, в знач. вопросительном и относительном о предметах живых <…> Кто идет? Кого убил?». Живых! И добавляет: «(о не живых, что)». Мы, продолжая мыслить категориями текста, обращаемся к Литературной энциклопедии. Энциклопедия отчаянно замашет руками:

— Вы с теоретическим? Так не надо мне ктокать! Что! Только так!

Вздохнем, следуя рекомендации, убьем одушевленное и спросим: что такое Герой? На это ЛЭ изворачивается и отсылает неопознанный труп: ГЕРОЙ — см. «Образ». Нельзя представить себе более размазанного понятия. Как много написано: от «Постановки вопроса» до библиографии — двенадцать параграфов! Выискиваем что-нибудь подходящее, ага, вот: «ИНДИВИДУАЛИЗАЦИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В О. — Наиболее очевидной характерной чертой О. (как идеи, своеобразно выраженной) является сохранение в нем чувственной формы отражаемой действительности, ее жизненных, конкретных очертаний; другими словами, художник свою идею относительно какого-либо явления действительности высказывает так, что самое явление или круг явлений, которые в данном случае его интересуют, обрисовывается настолько живо, что читатель (слушатель и т. п.) может его себе представить совершенно конкретно со всеми его индивидуальными особенностями».

Все-таки жив! Реанимирован. А мы-то отчаялись уже.
 
Бог, кажется, назвавшись в самом начале, сделал самого себя главным Героем творимого. Он же — первым был вне контекста.
 
Эдак, вывод за выводом, можно до анафемы…
Не имеем мы права говорить о Боге сейчас. Сейчас — все низменно и приземленно. Труп воскрес. Надо что-то дальше. Попробуем из пластилина слов…  оправдываться и искупать вину будем позднее. Сначала — установить личность. Но как без окружения, окружающего? Итак.
 
Есть ли Герой, эта таинственная фигура на подмостках, о которой ничего не известно? Хочется спросить: был ли? Может это только неясная промелькнувшая тень осветителя, работника сцены, забывшего выключить прожектор? Или все-таки след его (Героя) плаща в пыльных лучах? Ведь Герой — он в плаще, обязательно в плаще! Он скрытен (параноик), беспощаден к врагу (из трусости), суров (поза), не понят миром – мир не дорос (амбиции...). Да кто же, черт возьми, шарахается там по сцене после спектакля?! Может действительно Герой? Ни дать ни взять, попал неосторожно на сцену, будь добр — соответствуйи! Кажись, хотя бы. Хотя... к чему весь этот театр? Театра-то нет. Весь театр давно уже кончился — эпоха минула — непопулярен. В переулке и в подъезде, за кулисой куда больше сюжетов, каждый — гениален, неповторим. Сама жизнь! Театр за кулисами театра, и каждый — игрок. Игрок, более чем актер.

А что же Герой? Кто это там курит задумчиво, уставившись в одну точку, забывая стряхивать пепел? Да кто же вообще такой, этот Герой? Центр, победитель, борец, признанный гений, измученный, но не слмавшийся. Он появляется внезапно, красиво уходит, наделав много шума, уничтожив недруга, поразив в сердце женщину.

Как это глупо.

Может, наоборот — негодяй (обаятельный негодяй), нашпигованный пороками, имеющий свою идеологию, червь, вгрызающийся в костный мозг прогнившей добропорядочности. Он забыл, что он всего лишь необходимый противовес... система без него рухнет точно также, как и с ним, может, конечно, немного в другую сторону.

Антигерой, вылупившийся из плутовского романа, тоже был.

Но в каждом — действие, о каждом есть что сказать, так или иначе, то или другое. Плюс или минус, нам все равно. Они поляризованы, они прилипли к стенкам центрифуги, которая — сломана! — стоит на месте. Как трудно с этими категориями, ах, как набили они оскомину! Они есть и их нет.
 
 
Кирилл Фёдоров
20 Июль 2006 @ 00:56
про век и слово  

Я пропах чернотою, как пес,
В кровь истер свой шершавый язык,
Месяц лижет осколки костей -
Я к сравнениям этим привык.

Я б убился апстол, если б мог,
Я б апстену размазал мозги,
Но - в трясине не видно низги -
Полупьяный расслабился Бог.

Погребая истерзанный миг
Под плитой пустотелых затей,
Дурачок не сорвется на крик,
Под ударами века плетей.

Дайте мне йаду литр!
Я устал воевать со словом!
Ржавый меч мой давно изломан,
А словарь уже - не пюпитр.

Словоблудие там и тут,
Избирательность - хуже пут
Всеприятие - тоже бред
Поколенье мне скажет: ПРЕВЕД!

 
 
Кирилл Фёдоров
04 Июль 2006 @ 03:14
ОБЪЯВЛЕНИЕ  

ОДИН
Я - дизайнер (да, да, именно этим себе на жизнь и заробатываю, люблю и с удовольствием занимаюсь этим неблагодарным делом).

Умею:

  • рисовать логотипы
  • баннеры
  • обложки
  • афиши
  • рисовать (хоть чем и хоть на чем)
  • верстать
  • фотографировать цифровиком
  • рисовать сайты
  • делать разметку
  • черезпеньколоду писать HTML-код
  • курить
  • пить пиво
  • не спать по ночам
  • плохо питаться
  • ругать заказчиков за "сделайте мне красиво"
  • ходить колесом

...э-э-э, ну, в общем и целом - занимаюсь всем тем, чем занимается обычный ненормальный дизайнер, кроме всего прочего, располагаю уймой свободного времени по будням (в выходные медетирую и молюсь Артемию Лебедеву). К чему это? Ну конечно! Мне нужна какая нибудь нормальная работа. Если кому-то что-то там надо: +7 905 35 46 182. Информация для потенциальных работодателей: я действительно работал дизайнером официально в паре контор и мне действительно платили за это деньги. Образование - (сам удивляюсь) высшее, почему-то филологическое. Есть портфолио. Не женат.

ДВА
Я - не музыкант (люблю играть на чем попало, на гитаре хоть какой, блок флейте, губной гарможке, бью в барабан(ы) и бубен).

Хочу: создать вместе с Виталием Филом Эксперементально-Спонтанный Оркестр Катастрофического Прорыва в Верхние Слои Эгрэгора. Срочно необхдимы: несколько качественных отморозков воплощяющих в жизнь идеалы Джона Зорна. У отморозков должно присутствовать чувство ритма, слух, разные музыкальные инструменты (чем больше - тем лучше), мозговые черви, фистула, желание играть Музыку. Энтузиазм. Личная инициатива.

Будем встречаться и говорить.

Предупреждение: у нас нет нихуя, кроме желания и нескольких аккустических музыкальных инструментов. Будем искать где, как и на чем.

Спасибо за внимание.

 
 
Кирилл Фёдоров
23 Июнь 2006 @ 03:32
Детектив из ни-че-го (автолитературоведческий)  
Быть вне контекста — самое страшное для человека.

Буква является только буквой. Слово (пусть даже со всеми своими лексическими значениями) — только словом, оно, увы, теряет свою ценность, мертвеет, превращаясь в предмет, тару. Контекст, ограничивая, ставит нас в положение, обязывает и (!) придает смысл существованию, пусть в единичности воплощения. Я не завидую словам в словарях. Хотя, когда чей—то пытливый и нуждающийся в подсказке разум…

Быть вне контекста — значит смотреть в свое лицо без навязанной маски (она, ненужная, брошена на пол), хотеть и не мочь отвернуться, от отвратительной наготы собственного тела — тоже оболочки, тары. Какое счастье, Господи, что ты сотворил контекст раньше, чем взялся за податливую глину!

При сегодняшнем уровне развития цивилизации (какая изъеденная фраза!)… а ведь можно сказать просто: люди вне контекста бывают. Словам и буквам все равно, им не больно. Они полежат, их забудут. Человечека просто так не забудешь — злопамятный, несмиренный! Присмотритесь, пожалуйста, к себе. Время диктует свои правила орфографии и пунктуации. Споткнется словечко о запятую, неудачно — вычеркнуто! Может быть, вы человек из словаря? Может окружающие, выделенные жирным, при даже самой тугой натяжке, не сольются с вами в высказывание? КОПЕЙКА, КОРАБЛЬ, КОРЕНЬ? МУЗЫКА, МУСУЛЬМАНИН, МЫЛО? И ведь кругом иллюзии, каждый — мнит. Мол, морское плавучее средство, преим. большо-о-ое..! А моря то нет. Нет моря. Одни декорации.

Некий Фуко давеча изрек: «Изчезает пространство для нормального секса — современный секс не имеет ни метаисточника (идеи предка), ни результата (идеи потомка). Происходит стирание субъектности. Рассматриваются любые сексуальные практики, конкретные характеристики которых зависят от ситуации и контекста».

Хорошо сказал.
 
 
Кирилл Фёдоров
11 Апрель 2006 @ 01:35
Сон  
Я уснул. Уснули окна,
Отражения в окне.
Книги спят, сцепив страницы
В мутноватой тишине.
Шаль уснула на диване,
Белоснежна и легка,
Телевизор, мухи, сушка,
За щекой у хомяка.
Пыль покойна на комоде,
Звуки дремлят на полу,
Чашка тихо сном забылась,
Дремлят тапочки в углу
И герань в горшке цветочном.
В щелке замолчал сверчок,
Спят ключи на узкой полке,
Не шумит сливной бачок,
Сигаретный дым на шторах,
Ложки, чайник на плите,
Холодильник, тараканы -
Все уснуло в темноте.
Дремлет лампа в абажюре,
За окном погас фонарь -
В тонкое стекло не бьется
Мотылек - ночной янтарь.
Час назад луна зевала
В ореоле спящих звезд,
Под ее усталым светом
Засыпает черный дрозд.
Ангел спит над спящим миром,
В рай открылся чудный вид -
Заходи и оставайся -
Бог, наверно, тоже спит.
Тихо им, безмолвен воздух,
Время замкнуто кольцом,
Только кот во тьме играет
Собственным хвостом.

(03.02.05)
 
 
Кирилл Фёдоров
11 Апрель 2006 @ 01:30
Имя (отрывок)  
- Ну что, допрыгался?! Чего ты вылупился? Ни сигарет, ни денег. У парня всегда должны быть сигареты, это ты меня должен угощать! Ты чего мне пива оставил – одни кончушки!? – В тебе что-то бурлит и клокочет, вытекает изо рта желчью, делая уродливым кукольное личико. – Ты предатель, дармоед и… все, я не могу! Дай мне сюда двадцатку – я пойду в столовую. Я тебе больше звонить не буду! Подавись своими лекциями! Я видеть тебя не хочу! Понял!?

- …

- На! Держи! Чтоб ты задохнулся! – Ты бросаешь в меня сигарету. – Ну, чего ты молчишь? Чего ты пялишься на меня?! Ну?! Т-тормоз! Ну, чего?! Чего ты молчишь как рыба?

- Я и есть Рыба.
 
 
Кирилл Фёдоров
30 Март 2006 @ 23:51
Песня Ястребов  
Скачут чуткие на сечу
Очерняя гладь меча,
Лица кровью обесцвечу,
В горло песню прокрича!

Скачут жадные на сечу,
Нож заточен, точен бег,
Крови алчущие речи -
Свора зверочеловек!

Ночь откуплена у дня!
Ярость куплена огня!
Миг рассечен. И опять
Выдирать за пядью пядь -
Волку трупы собирать!

В тате друга не примечу,
Озираясь и молча,
Коли так - с плеча: не плача
Клином метя и калеча,
Заверну я мглу в парчу!
Бурым землю окачу!

Ночь откуплена у дня!
Ярость куплена огня!
Миг рассечен. И опять
Выдирать за пядью пядь -
Волку трупы собирать!

Звонче земь в колено бейся,
Озвончая ночи челн!
Пеной на траву излейся,
Только к берегу прибейся!
Только к берегу прибейся -

Крови море из ключа...
 
 
Кирилл Фёдоров
19 Март 2006 @ 00:49
Край Света  
Тогда я увидел Край Света.

Видимо, они намеренно привели меня сюда по неведомой дороге. Я почти не помнил ее. Помнил только туман, влажную зыбь воздуха и камни под ногами. Камни были круглые и плоские как голыш на побережье. Среди темных валунов впереди, еле заметная глазу, вырисовывалась наша тропа. Она змеилась, поблескивая более светлой и сырой галькой. Видно было, что тут мало ходят. Я не спрашивал, куда мы идем. Это было похоже на осознание чего-то очень важного, а тем, с кем шел, я очень доверял, и, кроме того, только они знали, как сюда добраться. Это были мужчина и женщина, немногим старше меня. Шли мы долго и часто останавливались у огромных скалистых останцев. Я садился у камней и отдыхал. Смотрел, как мимо плавно двигались низкие хлопья тумана. Она бродила вокруг и часто наклонялась к земле. Он тоже садился рядом и ничего не говорил, а только закрывал глаза и тихо улыбался чему-то. Мы подходили, и, когда вдруг резко запахло морем, она присела на корточки к серым камням, подняла обточенный временем блестящий камень и сказала:

- Сегодня звери опять выходят…

А он добавил:

- Ты только не бойся. Мы часто сюда ходим.

 
 
Кирилл Фёдоров
15 Март 2006 @ 04:46
Книга книг  
Мой дед был знаком с одним очень интересным человеком. Его друг долгое время жил в Чехословакии, был то ли литературоведом, то ли языковедом, и даже посещал собрания Пражского Лингвистического Кружка. Как-то, разбирая старые дедовы письма, я наткнулся на печатную калькированную рукопись того самого литературоведа. Привожу ее далее без кавычек.

Вот несколько листов. Исписаны мелко, неаккуратно, в многочисленных правках. Чувствуется работа, метание мысли. Вот, пожалуй, и все. Мне, как исследователю, трудно судить о произведении и авторе. Хотя, то была книга, без сомнения, талантливая и представляющая для литературоведа (читателя, прежде всего) огромный интерес. Да что интерес? Какую пользу эта книга могла принести человечеству, что выражала, о чем была – вот, что волнует меня прежде всего. Что ж, отложу эти драгоценные листы, пусть покоятся, пусть хранят память о создателе. Бумага не умеет плакать.

Конечно, у этих клочков (все что осталось), есть своя история. Рассказывать почти не о чем. Ни фактов, ни достоверных свидетельств времени, только лишь досужие вымыслы (вымыслы ли?), да запыленная легенда, сказка. Для меня – исследование без предмета исследования, без сформулированной задачи. Рассказ ни о чем, можно сказать, о книге, которой нет, но все-таки – история. Да и кто сейчас сможет поручиться в том, что те страницы – не подделка, не романтическая фальсификация? В свое время (три десятка лет назад) у нас в университете об этом поговаривали. Да и только. Меня же тема заинтересовала. Я был аспирантом тогда, и бредил идеей абсолютного романа, текста-лабиринта. Думал, может, повезет, и я найду потерянную рукопись. Городская префектура, архив, документы: пожелтевшее свидетельство о смерти. Имя не значится. С … марта по … января 19.. года проживал по такому-то адресу. Был я и по адресу. Разные люди, свидетели и знавшие, якобы друзья и соседи. Имена и лица. Память от домыслов теперь уже никто не отсеет.

Судя по всему, мои литературные изыскания потеряли всякую научность, так и не начавшись. Жанр уже не мой, да и слог, чувствую, будет либо суховат, либо нарочито вычурен. Буду ли я иметь право говорить о нем так, выдавая свои слова за правду? Может быть, ведь, как и любая другая история, эта рассказывается ради развязки. И сказанное является, если можно так выразиться, прелюдией конца. Тем более, образ этого человека нам так же важен, как хорошей картине важно быть обрамленной в достойную раму. Заинтриговав, начну. Оговорюсь только: легенду об этом человеке, я полагаю, лучше всего будет рассказать именно так. Иначе – скучно, и ладно бы – не поверят. Поэтому и не верьте.

 
 
Кирилл Фёдоров
03 Март 2006 @ 01:25
Пепел  
По ночам я часто выхожу в подъезд курить. После моих сигарет на полу остаются кучки серого пепла.

Мне опять не спится, и я снова иду курить. Скрипит дверь и гулкая темнота, разбавленная пыльным светом лампы, нехотя обнимает меня своими холодными руками. Я не один, на лестничном пролете замечаю тусклую фигуру – это Шуа, я сразу узнаю его по широкополой шляпе и блеску глаз. Он сидит на ободранном мебельном ящике, забытом здесь соседями полгода назад, поднимает правую руку с почти уже стертыми линиями на ладони, и говорит:

- Я и холодная ночь приветствуем друга с белым лицом. У меня кончился табак, и я пришел к тебе за дымом.

Я тоже поднимаю руку и отвечаю:

- Хау, Шуа!

Он не обижается. Я достаю сигареты и протягиваю ему одну. Шуа подозрительно смотрит на нее и вставляет между морщинистых губ. Индеец с сигаретой смотрится как-то нелепо. Мы закуриваем.

Шуа сидит, я стою и наблюдаю за бледными змеистыми существами, теряющимися в потолочной побелке. Мой пепел безжизненно падает на пол. Шуа стряхивает свой в ладонь, пристально смотрит на него и убирает в карман старого плаща. Мы не говорим, мне не хочется, а старик чем-то встревожен – напряжение чувствуется в морщинах его древнего лица. Докурив, он убирает остатки сигареты туда же – в карман, потом садится на корточки и озабоченно, наклонив голову к полу, принимается рассматривать грязный кафель. Я не удивляюсь – такое с ним часто бывает. Шуа сгребает пепел в небольшую кучку и начинает, шевеля пальцами над ней и кивая головой, гортанно напевать что-то свое, индейское. Я тоже присел напротив, мне интересно, что он делает. Уперев узловатые, жилистые пальцы в колени и воздев глаза к потолку, он проникновенно поет, потом поднимает руки вверх и говорит со своими Богами. Закончив, чертит пальцем по золе непонятные таинственные знаки. Когда он отвлекается, шаря по своим многочисленным карманам, я интересуюсь:

- Мудрый Шуа, что ты делаешь?

- Гадаю.

- На пепле?

- Да, друг, на пепеле, – Он удивлен. – На чем же еще гадать?

- Ну, тебе виднее…

- Я гадаю на сером пепле, – Не унимается он – Да! Пепел много знает. Что такое пепел? Это время! Время сейчас такое… вот вы, белые люди, все умудряетесь превратить в пепел. Деревья, траву, сжигаете землю и зверей. Дома свои тоже сжигаете и женщин, и детей тоже. Желания свои, сны и мечты тоже. Вижу: ярко горят костры ваших окон! Обугливаетесь внутри самих себя! Все приносите в жертву огню, а грохочущие железные звери пожирают ваш огонь, и вас когда-нибудь съедят они. И пепел один останется. Он много знает. Все станет пеплом.

Он недовольно сверкает глазом и кряхтит, вздохнув, достает деревянный варган и играет что-то свое, индейское. Мне как-то тихо и спокойно под его музыку я смотрю на знаки в золе и думаю о себе. О своем пепле.

Отсыпав ему еще сигарет, я спрашиваю:

- Шуа, а что ты нагадал?

- А, ты про это? Завтра снег будет, потеплеет.

(16.02.05)
 
 
Кирилл Фёдоров
23 Февраль 2006 @ 03:29
Из Букваря...  
Оло было колом.
 
 
Кирилл Фёдоров
16 Февраль 2006 @ 02:59
Праздник  
Собаки – ждут костей (собрались у заднего входа в мясной павильон и выгрызают из стоптанного снега вмерзшую кровь). Семьи и одинокие – отовариваются. Человечество наполнило собой рыночную площадь, которая разбухла от выхлопных эмоций, детей, матерей, отцов и голодных собак. Кажется, все они вознамерились растопить этот холодный и неприветливый как вахтерша, день своей календарной радостью. Улочки, переулки, площади фасадно украшены бумажно-пластиковым настроением, и мишура смеется на ветру в унисон с людьми, подогретыми перебродившей утренней дозой. Сегодня здесь продают праздник.

Праздник выносят сумками – они туго набиты плюшем, взрывчатым веществом (пиротехника), приторной сладостью, зимними фруктами, говядиной и свининой, полуфабрикатами и спиртосодержащим. Торгаш сбывает продукт с ужасающей скоростью, сопровождая деньги улыбкой и пожеланием счастья. Праздник рождается в глазах детей, светясь огоньками сказочных светлячков, полуночных звезд и подарочных предвкушений. Родители подсвечены этой радостью, пытаясь ощутить ее детскость по-своему, с высоты своей взрослости – наклоняются, внимательны – любят.

Шуа растрепан и не к месту. Стоит у новенького, дорогого и парадно-глянцевого Торгового Центра. Его испытанное годами смуглое индейское лицо выглядит нелепо под клочковатой заячьей шапкой, из-под которой свисают двуцветные космы. Стоит под колючим снегом в старинном пальто и смотрит по сторонам – побитый ворон. Я удивлен тем, что встретил его в таком месте, он, кажется, не любит когда много народу.

- Здравствуй, Шуа. Ты что здесь делаешь?

- Хожу и смотрю. Долго уже, замерз. Зайду, где теплее, – говорит он и кивает на увешанную коробку павильона.

Я озабоченно выкуриваю сигарету, думая о возможно ненужных подарочных мелочах и на что купить к столу. Шуа смотрит на людей и странно улыбается.

Мы идем. Мимо – напористая толкотня, гомон. В огромном павильоне надышано и надушено, жарко, пахнет ванилью и людьми (запах сырых полушубков, обуви и меховых шапок). Здесь возбужденность голосов, выкриков и нарядной музыки, смешиваясь с ярким светом цветного неона, сливается в гулкий фон, похожий на «белый шум» сбойного канала сознания. Повсюду – глянец праздника. Мимо – люди, туда и обратно и поперек.

Я – взглядом по витринам.

Шуа – с улыбкой – на людей.

Расплачиваюсь. Шуа ждет, стоит у парапета, смотрит вниз, а на лице морщинистая улыбка – не помню, чтобы он когда-нибудь так улыбался. Он вообще редко улыбается, и я не знал, что он может так улыбаться.

Я недоуменно спрашиваю:

- А все-таки, что тебе здесь понадобилось, Шуа?

- Учусь быть счастливым...

Мы, побродив еще немного, уходим. На улице та же суета, я ловлю радость в глазах людей, Шуа улыбается, и только слепец с коробочкой у выхода зевает невидящими глазами на свет, удивляясь необычному оживлению.
 
 
Кирилл Фёдоров
12 Февраль 2006 @ 22:42
Хаяру (отрывок из Мистического Сонника)  
Хаяру может предстать во сне в виде ангела, либо демона, хотя ни тем, ни другим не является. Увидеть Хаяру (или в Хару, в этрусской традиции) во сне – не злой знак, также нельзя отождествлять его собственно со Смертью. Таким неверным значением наделили образ Хаяру боязливые и недалекие люди. Хотя этруски назвали этим именем демона смерти неслучайно: слухи быстро распространяются среди живых. У Хаяру есть своя история.

Это случилось в те далекие дни мира, когда луна была ярче, ветер моложе, а смерть не уносила еще души людей в свои мрачные чертоги и они бродили, неприкаянные, по серой земле. Говорят, был среди живых человек, который, гонимый ветрами нижнего мира, скитался на своей лодке по океану, среди туманов и каменных берегов. Имя его неизвестно.